August 29th, 2009

shadowdada

(no subject)

Прославляя достоинства трудовой жизни, утопии неизбежно противостоят Книге Бытия. В этом узком смысле они - автопортрет человечества, с головой ушедшего в работу и с удовольствием, даже со спесью принявшего последствия грехопадения, тягчайшим среди которых остается неотвязный труд. Мы с гордостью и хвастовством несем на себе стигматы человеческого рода, который дорожит "потом лица своего", который превращает его в знак отличия и который суетится и мается, находя в этом радость. Отсюда - тот ужас, который нам, проклятым, внушают избранные, отказавшиеся гнуть спину и добиваться превосходства в своем деле. Этот отказ, за который мы укоряем отступника, может быть, делает его единственным, кто еще хранит воспоминание о незапамятном счастье. Чужой среди себе подобных, он такой же, как мы, и все-таки не в силах слиться с нами. С какой-то явной для него одного стороны он чувствует себя нездешним; во всем окружающем ему чудится посягательство на его "я" - взять хотя бы имя... Любое его начинание ждет провал, он хватается то за одно, то за другое, по-настоящему не веря в эти призрачные подделки, от которых его отвращает явственный образ иного мира. Чтобы изгнанник из рая не томился и не мучился, он получает взамен способность хотеть, стремиться к действию, бросаться в него с жаром, забывая себя. А что делать, за что уцепиться отсутствующему с его отчуждением, его выходящей уже за всякие границы расслабленностью? Из отрешенного состояния его не выведет ничто. Но и ему не избегнуть общего проклятья: он тоже истощает свои силы, расходуя на сожаление не меньше энергии, чем мы на свои подвиги.

(Эмиль Чоран)

tnx stepanishchev_s
shadowdada

(no subject)

shadowdada

125

ДЕНЬ 125


Сегодня на рассвете мы ныряем в стальные капсулы и спешим сквозь горные прожилки к южным побережьям, где, случись удача, нами будет получен первый ключ от будущего, избавленного хотя бы от тех кустарников на тропе путешествий, что сотканы из собачьих скул и когтей. Если, впрочем, и не распахнет - глянем хотя бы в морское сердце, возлижем уста амфибий и вернемся чрез пограничье во влажную балканскую щель, где продолжим бросаться на облака в надежде на сияющие башни Шанхая, перцовую метель Невады или черные тюльпаны Нидерландов. Ну а здесь, в центре города, по ночам поют сверчки. Не Токио.