TRANSGRESSIONS & SPACESHIPS (dadakinder) wrote,
TRANSGRESSIONS & SPACESHIPS
dadakinder

Categories:

ДИАНА БАТАЙ. АНГЕЛЫ С ПЛЕТКАМИ (Kolonna Publications, 2010)

Диана Батай

АНГЕЛЫ С ПЛЁТКАМИ

(отрывок из романа)



Из дневника 14-летней Виктории. Июнь 1866 года.

Мисс Перкинс разбудила меня рано, явившись с чашкой горячего чая в руке и веселой улыбкой на лице.

– Вставай, лежебока, поднимайся, – сказала она и помогла мне одеться. Я и впрямь была такая сонная, что еле стояла на ногах. Я постаралась сделать все для того, чтобы предупредить вопросы, на которые мой утомленный ум не смог бы ответить складной ложью.

Из комнаты Анджелы не доносилось ни звука...


...и я уж подумала, что они решили вообще больше не приходить…

Накануне вечером, после ухода Урсулы, я робко предложила маме: может, было бы лучше, если б нас сопровождал конюх? Но она лишь рассмеялась, сочтя это ребяческим капризом, и спросила, не возомнила ли я себя королевой? – Думаешь, Кеннет не сможет поухаживать за вами обеими?

На это нечего было возразить. Мама с каждым днем все больше привязывалась к Анджеле и не упускала случая в очередной раз похвалить ее утонченные манеры, необычайную скромность, обхождение и нрав. Мама говорила, что больше всего на свете желает, чтобы я выросла такой же благоразумной и вместе с тем такой же чувствительной, как моя дорогая кузина.

Я поинтересовалась у мисс Перкинс, где они. Она ответила, что оба уже встали и вышли из дому – направились к своим лошадям в конюшню, где я должна присоединиться к ним, как только буду готова.

Мисс Перкинс увещевала меня:

– Ради Бога, Виктория, ты же знаешь, неприлично заставлять людей ждать.

Совершая туалет, я изо всех сил тянула время: мои руки и ноги затекли от усталости, пока дорогая мисс П. меня причесывала.

Спустившись вниз, я увидела, как они вдвоем скачут к дому, улыбаясь и сердечно желая мне доброго утра. Оба прекрасно ездили верхом. Анджела выглядела просто великолепно: светлую кожу оттеняла черная материя костюма-амазонки, рот был выжидающе приоткрыт, а ясные глаза игриво блестели… Мы поскакали к озеру – Кеннет во главе, Анджела вслед за мной. Я собиралась улизнуть от них, терзаясь каким-то дурным предчувствием.

Мой план был таков: немного отстать, а затем свернуть и пуститься легким галопом к хендерсоновской ферме. Добравшись туда, попросить парного молока и остаться у миссис Хендерсон, пока не наступит пора возвращаться к завтраку. Но как можно быть такой наивной! Ведь я была их пленницей. Даже когда мы подъехали к озеру, где тропа расширялась, оба остались на своих местах. Мне казалось, будто проницательный взгляд Анджелы пронзал мне затылок, подобно двойному пылающему сапфиру.

Солнце припекало, но я вся тряслась.

Вскоре мы покинули берег озера и молча поскакали за Кеннетом в Гробрукский лес. Похоже, Кеннет хорошо знал дорогу. Он уже ездил сюда с дядей Джоном и папой, наверное, хорошо изучил местность и ни разу не сбился с пути. Чуть позже Кеннет перешел на легкий галоп. Мы последовали его примеру и вскоре выехали на узкую тропинку, где он без колебаний свернул налево. Теперь ветки нависали так низко, что нам приходилось наклонять головы, чтобы не остаться без шляпок. Я задрожала и впервые в жизни застучала зубами. В желудке внезапно появилось мучительное чувство тяжести, голова закружилась, а во рту пересохло. Мы ехали до тех пор, пока стало практически невозможно двигаться дальше; тогда Кеннет махнул нам рукой, и мы остановились. Спешившись, он помог Анджеле спуститься и, собрав поводья всех трех лошадей в пучок, привязал их к дереву. Лишь после этого он ссадил на землю меня.

За всю дорогу мы не обмолвились ни словечком.

По-прежнему молча зашагали мы по тропинке, пока не дошли до поляны, поросшей мхом и окруженной чащобой. Из-за густой листвы сюда почти не проникали лучи утреннего солнца, и лишь кое-где виднелись островки света, где мох блестел буйной зеленью на почти черной земле.

Кеннет не отпускал мою руку. Я чуть было не расплакалась, уже поняв по их сосредоточенно-молчаливому виду, что они выполняли какой-то хорошо продуманный план, и жертвой этого замысла, несомненно, должна была стать я.

Насколько я могла судить, мы очутились в глухой чаще. Если б я позвала на помощь, никто бы меня не услышал.

Я взглянула на них. Мне показалось, будто я разгадала их намерение, но после увиденного в зеркале все же считала, что это невозможно.

Все это промелькнуло у меня в голове за те пару секунд, что мы добирались до поляны. Кеннет отпустил мою руку, закрутив меня при этом, как волчок, так что я чуть не потеряла равновесие… и ухватилась за ближайшее дерево, чтобы не упасть. Тем временем Анджела стояла и смотрела на меня с полнейшим безразличием, рассеянно, с отсутствующим видом стегая кнутом кустарник и деревья.

– Надо поторапливаться, – сказал Кеннет. Анджела кивнула и, не проронив ни слова, шагнула ко мне. Сперва я подумала, что она собирается выпороть меня, и закрыла руками лицо. Затем я безудержно, невыразимо жалобно зарыдала, думая о том, как же от них избавиться, да и как меня вообще угораздило попасть к ним в лапы.

– Скорее, – категорично сказал Кеннет, – я не могу ждать вечно, ей-богу.

Я обратила внимание на контуры его хуя, вытянувшегося во всю длину под мягкой тканью бриджей для верховой езды. Заметив, куда я смотрю, Кеннет дьявольски ухмыльнулся и, расстегнувшись, с кряхтением вытащил свою штуковину наружу. Он двигал ее оболочку вверх-вниз – осторожно и настойчиво, так что раздувшаяся головка то пряталась, то обнажалась, темная дырочка разевалась, и оттуда сочилась белая пенка.

– Ей-богу, – пробормотал он вновь, глядя на меня сощуренными свирепыми глазами.

Оцепенев от столь отталкивающего зрелища, я не заметила, как Анджела расстегнула все крючки на моей амазонке, раздела меня и аккуратно сложила всю одежду – чтобы не помялась. После этого я осталась перед ними голая, в одних ботинках и чулках.

Кеннет снял брюки и, зажав в руке свое тяжелое орудие, прошагал ко мне. Я остолбенела. Он начал тереть своей обжигающей штукой о мою грудь, дергая пальцами за соски и бормоча что-то про себя. Лицо его побагровело, на глаза упали длинные спутанные пряди.

– Сдается мне, я сейчас оприходую тебя, Викки, – сказал он, – сдается мне, ты это почувствуешь и я почувствую тоже.

От его смеха я поежилась.

Двумя резкими ударами по груди он заставил меня попятиться. Зашатавшись, я упала на мох, ноги разъехались в стороны. Не успела я подняться, как Анджела с быстротой тигрицы прыгнула на меня и прижала к земле, дабы ее бесчестный братец смог сделать со мной все, что пожелает.

Мне хотелось закричать, но, словно в кошмаре, с уст моих не сорвалось ни звука.

По-прежнему сжимая исполинский безобразный предмет в руке, Кеннет встал на колени у меня между ног. Всмотревшись в меня, он вновь воскликнул, что она чертовски маленькая, и, потрясая своим жезлом передо мной, сказал:

– Послушай, ты что, думаешь, свечка лучше? Как он тебе, Виктория? – Кеннета радовала сама мысль о страданиях, которые он собирался мне причинить.

Бесполезно стараться вырваться из рук Анджелы. Я попыталась, но ее ногти так глубоко впились мне в кожу, что я заскулила от боли. Как всегда, молча, она развернулась ко мне: ее голубые, холодные, как лед, глаза блестели, а невозмутимое лицо выражало любопытство. В нем не было ни капли жалости и ни следа хоть какой-то человеческой порядочности.

Она не раздевалась, и длинная пола ее амазонки расстилалась вокруг нее на мху. Шляпка была элегантно наклонена набок, что придавало Анджеле странный, нелепо-респектабельный вид, резко противоречивший моей непроизвольно-блудливой позе и непристойной распущенности Кеннета.

Он все так же ласкал себя перед моими раздвинутыми ногами. Казалось, он достиг пика возбуждения и больше не мог управлять ритмичными движениями руки вдоль хуя. Но вдруг Кеннет нацелил его на крошечный вход и изо всей силы прижался к нему. Я почувствовала, как пылающий толстый конец пытается втиснуться в меня. Кеннет корчился и извивался, вырывая пальцами ног клочки мха.

Я отчаянно сопротивлялась, не обращая внимания на ногти Анджелы и виляя задницей, дабы избежать его грубого проникновения.

Я уже готова была отказаться от безнадежной борьбы, как вдруг Кеннет с руганью и воплями пустил длинную струю густого белого вещества, которое затопило мою пизду и внутреннюю поверхность бедер. Когда струя иссякла, в мокрой руке Кеннета остался лишь маленький сморщенный предмет – безобидный и жалкий.

Ярость Кеннета не ведала границ. Бешено тряся хуй, он пытался разбудить его, одновременно осыпая меня оскорблениями и обвиняя в этой, как он выразился, «катастрофе».

Затем Кеннет позвал Анджелу, которая, отпустив мои ноги, подобрала свой кнут и принялась изо всей силы стегать его голые ягодицы. Зажмурившись, он скрежетал зубами, стонал от боли и, по-прежнему тряся хуй, катался по земле, то уклоняясь от ударов, то подставляя себя под них. Я лежала, прикованная к месту, не смея пошевелиться, дабы не привлекать к себе внимания. Анджела продолжала пороть Кеннета, пока не довела его чуть ли не до обморока.

Но все было напрасно. Его рука по-прежнему сжимала поникший, жалкий кусок бездыханной плоти, который еще совсем недавно грозил проткнуть меня насквозь.

Оставив его лежать калачиком на земле, Анджела подняла свои широкие юбки и язвительно велела мне одеться. Когда я уже собралась, Кеннет открыл глаза и посмотрел на Анджелу с отчаянной мольбой.

Она прошмыгнула мимо него, заявив, что мы с ней уезжаем и если он хочет добраться до дома вместе с нами, лучше ему поторопиться.

Казалось, ее обуяла с трудом сдерживаемая ярость. Анджела помогла мне сесть на лошадь, и мы поскакали к дому, оставив Кеннета нас догонять.

Когда подъехали к озеру, она спешилась и, намочив носовой платок в холодной воде, вытерла мое заплаканное лицо. Затем мы молча продолжили путь. Услыхав далеко позади лошадь брата, Анджела перешла на легкий галоп, и мы добрались домой вместе с Кеннетом, несшимся во весь опор вслед за нами. Он был бледен и поминутно рисковал грохнуться оземь.

В очередной раз я стала свидетельницей их поразительного дара притворства.

Завтрак уже подали. Мама редко спускалась к нему, но на сей раз решила составить нам компанию за столом. Я побледнела от стыда и страха, увидев, как она выходит на террасу: я была уверена, что, невзирая на хлопоты Анджелы, на моем лице еще заметны следы ужаса от того, чего я каким-то чудом до сих пор избегала. Но как только я поцеловала маму и пожелала ей доброго утра, ее вниманием завладела приветливая и жизнерадостная Анджела, которая подробно рассказала о нашей ранней прогулке.

Анджела восторгалась красотой аллей и тропинок в парке, великолепием пруда на рассвете и яркой окраской мха. Кеннет, похоже, взявший себя в руки, тоже присоединился к оживленной беседе. Мне же сказать было нечего, и я беспокоилась лишь о том, чтобы не проговориться и ничем себя не выдать, хотя страшно хотелось выкрикнуть правду, для которой я, наверное, не смогла бы подобрать слов… Я сидела, склонившись над бифштексом с картофелем, а они качали головами и болтали, на лужайке сверкала роса, и птицы радостно щебетали. Я ела молча, ведь моему нежному возрасту приличествует молчание, и почтительно слушала разговор старших.

Почти всю вторую половину дня Анжела писала мамин портрет. Мама отдыхала в шезлонге. Я предположила, что, возможно, она не желает оставлять нас наедине. Мне бы хотелось так думать. Кеннет читал в библиотеке. Я застала его там, когда мисс Перкинс послала меня за экземпляром «Потерянного рая», забытого викарием в один из его недавних визитов, и мы собирались вернуть ему книгу, когда пойдем гулять.

Кеннет лежал на кожаном диване перед камином и рассеянно всматривался в страницы трактата «О свободе» Джона Стюарта Милля. Наверное, он мало что мог разобрать, ведь комната была погружена в полумрак: шторы задернули из-за жары, и, проходя мимо, я не заметила Кеннета, пока он не ущипнул меня за кожу, а затем попытался притянуть к себе.

Беззвучно борясь с ним и опасаясь, что в этот самый момент войдет мисс П., я ухитрилась схватить его зубами за руку и укусить, и тогда он, корчась от боли, отпустил меня.

Этот странный юноша уставился на меня в полутьме.

– Что за вздор – этот Милль, – сказал он с ухмылкой.

Вся трясясь, я убежала от него и поднялась к себе в комнату, чтобы успокоиться. Я слышала, как мисс П. зовет и ищет меня по всему дому.

Кеннет спустился к ужину с перевязанной рукой. Он извинился за то, что разбил вазу у себя в комнате. Я заметила, что Анджела с довольным видом следит за ним. Ел он угрюмо, явно был не в духе, и мама поинтересовалась, что же его так гнетет.

– Виктория, – сказала она, – ты должна уважительно относиться к нашим гостям. Постарайся их развлечь.

После ужина мы играли в шашки, и все рано ушли спать.



Перевод Валерия Нугатова

Фрагмент публикуется впервые в Сети, и с разрешения главного редактора издательства «Kolonna Publications / Митин Журнал» Дмитрия Волчека. Заказать книги издательства «Kolonna Publications / Митин Журнал» можно на сайте издательства.
Tags: txt
Subscribe

  • BLOG IS CLOSED

    You can follow me here: looo.ch looo.ch/blog (NEW!!!) facebook.com/dadakinder twitter.com/dadakinder videoloooch ЖЖ - мёртвое говно из…

  • Звуковая бутылка

    Звуковая бутылка

  • (no subject)

    Подводный весельчак

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments