TRANSGRESSIONS & SPACESHIPS (dadakinder) wrote,
TRANSGRESSIONS & SPACESHIPS
dadakinder

Categories:

ТЭД КАЧИНСКИЙ (ч.1)

Майкл А. Хоффман II

КОЗЕЛ ОТПУЩЕНИЯ:
ТЕД КАЧИНСКИЙ, РИТУАЛЬНОЕ УБИЙСТВО И ЗАКЛИНАНИЕ КАТАСТРОФ


Мистер Кашински... полагает, что все аспекты его существования контролируются некой всемогущей организацией, которой он абсолютно бессилен противостоять.

“Нью-Йорк Таймс”, 14 ноября 1997 года.



Тэд Кашински - очередной “псих-одиночка”, которого признали виновным в громких преступлениях практически без суда и серьезного расследования.

В день его ареста в “Бостон Глоб” появилась статья, излагающая позицию властей и предлагающая читателям рассматривать подозреваемого как “параноидального... преступника”, работавшего в одиночку, без сообщников, и, несомненно, виновного в том, в чем его обвиняют.

Похожая стратегия ранее уже использовалась в делах Джеймса Эрла Рэя, “Сына Сэма” Дэвида Берковица и многих других козлов отпущения.

Как и Джону Готти, Кашински было отказано в адвокате. Точно так же, как случалось раньше в Вако и Оклахома-сити, строение, в котором жил обвиняемый (в данном случае - хижина Кашински), было вывезено федеральными агентами в неизвестном направлении с целью воспрепятствовать любому независимому исследованию.

Как и в истории с Тимоти МакВаем, слова, которыми Кашински отреагировал на приговор (хотя в этот момент к нему было приковано внимание мировых средств массовой информации), были лаконичны и мало повлияли на общественное мнение.

В случае с Кашински это было особенно странно, потому что, согласно доктрине ФБР об “Унабоме“, здесь действовал серийный убийца, жаждущий известности и славы. И вот, когда внимание мировых СМИ приковано к нему, и ему дается время, чтобы рассказать поподробнее о своих мотивах и идеологии, Кашински заявляет, что его взгляды были представлены в ложном свете, и что сейчас он не будет ничего говорить, а расскажет все позднее.

Но, вероятно, после 4 мая 1998 года в Сакраменто у Кашински уже никогда не будет возможности привлечь внимание мировой прессы.

Конечно, масс-медиа, будучи официальными проводниками идей ФБР, не обратили вниманию на эту и многие другие неувязки в деле Кашински. С первого дня, когда математика арестовали, они писали о деле “Унабома” с точки зрения ФБР и приводили исключительно официальные мнения и оценки.

И даже местная пресса в Хелене и Грэйт Фоллсе, штат Монтана, не решилась предпринять независимого от федеральных властей расследования событий. Так, с самого начала, это дело в отделах новостей проходило под знаком ФБР.

Как его подставили

Почему же ФБР позволили “изучать” хижину Кашински неделями и без местных представителей власти в качестве свидетелей? В таких благоприятных условиях возможностей для подбрасывания улик и подделки документов у федеральных агентов было множество.

В местной прессе проскользнула статья, что шериф Чак О’Рейли был возмущен тем, что ФБР не поставило его в известность о своих действиях на его же территории, а также тем, что Кашински был арестован и увезен втихую, без свидетелей.

Подходы к хижине Кашински охраняли агенты ФБР, одетые в полувоенную форму. И никто, кроме федеральных агентов, не имел доступа к “горе улик”, которые, как говорилось позже, обнаружили в хижине. ”Associated Press” писало, цитируя заявления ФБР, что из того маленького строения вывезли “целые грузовики улик”, и что “все улики были переправлены в лабораторию ФБР в Квантико, штат Вирджиния”.

Это была та самая лаборатория ФБР, о которой рассказывал выдающийся судебный химик, доктор Фредерик В. Вайтхёрст.- лаборатория, где улики попросту “фабриковались” или же им там “придавали нужные оттенки”.

В деле Кашински все “улики” были представлены ФБР, и кроме них, их никто не видел. Только со слов ФБР известно, что были найдены бомбы, детали взрывных устройств, три пишущих машинки, химическое оборудование, множество различных инструментов и копия манифеста “Унабома”. Никаких подтверждений всем этим заявлениям со стороны независимых свидетелей не было.

Каким образом ФБР спустя всего два дня после ареста Кашински установило, что на одной из мнимых пишущих машинок “кажется” был напечатан манифест “Унабома”? То, что ФБР сумело так быстро исследовать механизм пишущей машинки (что на самом деле требует кропотливой научной работы), может свидетельствовать лишь о том, что на самом деле никакого расследования не велось - ФБР и так все было ясно заранее.

Сосед Кашински, Джин Юдериан, сообщал, что ничего особенного, когда он заходил в гости к Тэду, не видел: “Я не заметил там ничего необычного... никаких инструментов...”.

Кстати, кроме тех предметов, которые, по словам ФБР, они там обнаружили, в хижине находились еще печь, кровать-топчан, стол, кресло, одежда и 239 книг.

Все эти предметы были перевезены в лабораторию ФБР. При этом не присутствовало ни гражданских свидетелей, ни шерифа, которые могли бы засвидетельствовать, что такие предметы реально существовали и действительно были вывезены из хижины.

Застраховавшись от того, чтобы местные или любые другие независимые исследователи, заинтересовавшиеся этим вопросом, не заметили разницу между до нелепости огромным количеством вещей, которые якобы обнаружили в хижине, и ее крохотными размерами - три метра на три с половиной (или три метра на четыре, свидетели расходятся во мнениях), федеральный районный судья Чарльз С. Лауэлл приказал федеральным агентам запретить доступ к ней кому бы то ни было вплоть до тех пор, пока она не будет вывезена из этих мест.

В полночь 15 мая 1996 года была проведена секретная операция. Грузовик под охраной десятка агентов перевез хижину на базу ВВС в Мальмстреме, где вокруг нее было установлено круглосуточное дежурство.

Лейтенант ВВС Дэйв Хончул отказался ответить, где на базе спрятана хижина и предупредил, что “фотографировать ничего нельзя”. Однако некоторые детали дела все-таки удалось обнаружить.

В конце концов, хижину (или ее подобие) перевезли на тщательно охраняемые склады в Мэзер Филд в Сакраменто, “так как некоторые родственники жертв “Унабома” хотели ее разрушить”.

Ни один из “защищающих” Кашински адвокатов ни разу не спрашивал об этом и не попытался выразить протест против таких действий. Все они, как и судебные власти, сосредоточились на предположениях о его виновности и умопомешательстве.

Назначенный федеральным судом защитник, Майкл Донахью, даже ни разу не поднял вопроса о подбрасывании улик в хижину Кашински и благоприятнейших возможностях для подделки документов.

С того момента, как его задержали, у математика не было возможности самому выбирать себе защитников. Защитников ему назначал только федеральный суд.

Донахью и второй работающий на ФБР судья, Тони Галлахер, попросили федеральный суд отказывать любым другим юристам, которые захотят защищать Кашински.

Кашински после ареста, сидя в одиночном заключении в окружной тюрьме в Хелене, был полностью лишен любых контактов со внешним миром. Это также вызвало возмущение местного шерифа, которого ФБР отказалось допустить к заключенному.

Именно эти юристы первыми получали все письма, приходившие к Кашински по электронной почте, даже до того, как их получал сам математик.

Имея доступ к электронной почте Кашински, юристы контролировали его единственную отдушину, единственную возможность независимой связи с внешним миром.

Именно эти юристы 15 апреля 1996 года заявили на суде и фактически обнародовали заявление, что “улики”, предположительно извлеченные их хижины Кашински, “в высшей степени удручающие”.

Другими словами, нанятые ФБР юристы и “защитники” спустя 12 дней после ареста Кашински публично заявили суду и прессе о том, что он виновен.

Очередной псих-одиночка

Поражает полное бездействие полиции и отсутствие какого-либо интереса к этому со стороны прессы – вероятно, это свидетельство глубокой продуманности и конспирации плана. Прочих же любопытных держал на расстоянии манифест “Унабома”.

12 апреля 1996 года в монтанской “Грэйт Фоллс Трибьюн” появилось упоминание о человеке из Линкольна, который, “отказываясь назвать свое имя и адрес”, прямо заявлял, что Кашински абсолютно невиновен, и что его попросту обманули и завлекли в ловушку.

В ноябре 1994 года члены экологического сообщества “Земля - прежде всего!” собрались на конференцию в Монтанском университете в Миссуле, шестьюдесятью милями южнее Линкольна, где жил Кашински. Между Миссулой и Линкольном ходят автобусы. И в журнале посетителей конференции появилось имя «Т Казински» - чуть измененная фамилия Кашински.

Спустя три дня после предъявления обвинения Кашински, в офис государственной лесной службы, расположенной в Москоу, штат Айдахо, ворвался человек и начал “крушить все в помещении и швыряться компьютерами в стены”. Пропало множество последних исследовательских разработок. Не было ли это местью за то, что один из лесничих, Джерри Барнс выманил во время ареста Кашински из его хижины, облегчив работу федеральным агентам?

В письме в “Нью-Йорк Таймс “ неизвестный “Унабомбер” сообщал: “Мы - группа анархистов, которая называет себя FC”.

В ФБР сначала предположили, что аббревиатура обозначает “Раздолбай компьютеры”, однако потом появилась информация, что это - “Дубинка свободы”.

Монтанские активисты Кэтлин Мэркуард и Марк ЛяРошель предполагали собрать в Хелене пресс-конференцию, назначив ее на 10 апреля 1996 года. На повестке стоял вопрос о связях Кашински с экологическими группами. Однако конференция так и не состоялась - они отменили ее, объяснив, что их обещали убить, если она состоится.

Однако ни на одно из этих событий не последовало никакой реакции - ни со стороны проправительственной прессы, ни со стороны федеральных агентов.

Вообще, со дня ареста Кашински между прессой и ФБР возникло странное единодушие. И те и другие, используя любую возможность, старались внедрить в общественное сознание идею о том, что Кашински в одиночку подготовил и исполнил всю серию преступлений “Унабома”.

Однако если ФБР не следило за Кашински долгие годы перед арестом, то почему они сразу же с момента его ареста вели себя так, будто твердо были уверены в том, что сажают в тюрьму не имеющего себе равных преступника-одиночку, осуществившего целую серию терактов, и за которым они гонялись уже восемнадцать лет?

В любом расследовании, связанном с многочисленными преступлениями, поиски сообщников и свидетелей начинаются сразу же после задержания подозреваемого.

Однако и проправительственные газеты, и ФБР в своих докладах и выступлениях, изображали Кашински как очередного “психа - одиночку”.

Статья в ”Newsweek” от 15 апреля 1996 года, посвященная Кашински, выносила ему приговор авансом - до расследования и до суда. Текст доклада ФБР цитировался, чуть ли не как евангелие. Согласно ”Newsweek”, в хижине Кашински ”люди от правительства” кроме всего прочего обнаружили и обезвредили уже совсем готовую бомбу, “предназначенную для отправки”.

Заметьте, в “Newsweek” было написано не “агенты ФБР”, а “люди от правительства “.

В новостях математику вынесли похожий приговор: “Тэда Кашински сгубило... тщеславие”.

Подобным образом “суд прессы” был в чем-то повторением ситуации 1977 года. Спустя всего несколько дней после ареста Дэвида Берковица, который (как потом выяснилось) был одним из нескольких членов кровавого культа “Сын Сэма”, “Newsweek” цитировал заявление нью-йоркского полицейского департамента о том, что дело “Сына Сэма” закончилось с арестом Берковица.

Номер “Newsweek”, в котором была статья о Берковице, вышел спустя всего несколько дней после его ареста (который произошел 22 августа 1977 года) под заголовком “Больная вселенная Сына Сэма”. Ее сопровождало большое цветное фото ухмыляющегося Дэвида Берковица. Основная мысль была довольно прозрачна: Берковиц - преступник, совершивший все свои преступления в одиночку. Тайны больше нет, все загадки разрешены, все было именно так, как говорят полицейские.

Такие заявления больше подошли бы для наполеоновской Франции или сталинской России, но, оказывается, и в нашей американской системе судопроизводства в изложении произошедших событий федеральными агентами и истцами искажаются реальные факты, и часто это делается со злым умыслом.

Вообще-то в американской судебной системе подозреваемый изначально считается невиновным - дабы избежать предубеждения со стороны присяжных. В данном же случае, ярлык “унабомбера”, которым сразу же заклеймили Кашински, несомненно, мог послужить серьезной помехой для независимого расследования и последующего законного суда. И все же большинство американских газет и журналов, как и ФБР, связывали имя Тэда Кашински с “Унабомом”.

Профессор политологии монтанского университета Мартин Э. Вайнштайн верно заметил, что, судя по информации, появившейся в газетах еще до суда, не похоже было, что подсудимый предстанет перед беспристрастным судом присяжных.

Другим примером тайного сговора прессы и ФБР был сам судебный процесс, где скрывавшие свое имя и “приоткрывавшие тайну на условии полной анонимности” федеральные агенты заранее настраивали публику на то, что Кашински, несомненно, “унабомбер”; также они “проговаривались” прессе о довольно сомнительных фактах, которые, кстати, должны были всплыть только в процессе суда.

У прессы не было возможности проверить эти заявления, но, тем не менее, в газетах продолжали публиковать их - безо всяких разъяснений или комментариев.

“Думаю, что так поступать таким образом - незаконно, - заметил профессор Юридического университета штата Огайо Дэвид Гольдбергер. - Однако эта беда характерна для всего нашего законодательства”.

В министерстве юстиции отвечают, что никто не застрахован от утечки информации. Однако тот факт, что брат Кашински пытался связаться с правительством (через адвоката Энтони Бисчели), держался в тайне целых три месяца, и с тут никакой утечки не произошло.

Необходимость осудить Кашински и тщательно спрятать любые связи этого случая с отдельными людьми или организациями очень напоминает другие впечатляющие преступления с такой же ужасающей рекламой и воздействием на общественное подсознание.

Подобные процессы происходили и раньше - после арестов Ли Харви Освальда , Артура Бремера, Сирхана Сирхана и вышеупомянутых Берковица и Рэя.

Спустя несколько дней после того, как Кашински задержали, я попытался привлечь его внимание через окно тюрьмы в Хелене - я высоко держал картонный плакат. Кашински жестами показал мне, что хочет, чтобы я навестил его, и вскоре после этого я уже входил в комнату для свиданий окружной тюрьмы Льюис и Кларк.

В те дни о Кашински говорило пол-Америки. Самые крупные американские журналы, “Time ” и “Newsweek”, опубликовали его фотографии на обложке.

Однако в камере для свиданий было абсолютно пусто. Ни одного репортера, ни одного эколога-активиста, ни одного просто любопытствующего. Я был один.

Шериф посоветовал написать мне записку Кашински, чтобы получить его согласие на визит к нему, что я сразу же и сделал. Однако, так как его почта тщательно контролировалась субсидируемыми ФБР юристами, я не могу с уверенностью сказать, получил ли он ее или нет. Собственно говоря, я в этом сильно сомневаюсь, учитывая то, что он через окно показал мне знаками, что с радостью увидится со мной. Судя по всему, как я и подозревал, мое письмо было задержано его “защитниками”.

Козел отпущения

С Кашински произошли странные изменения. С фотографий, сделанных во время ареста, глядит сравнительно молодой, крепкий и независимый мужчина.

19 апреля 1996 года, на слушании дела, несмотря на несколько недель проведенных им в тюрьме, Кашински был гладко выбрит, аккуратно подстрижен и стильно одет. И глядя на него даже не верилось, что до этого он долго жил в хижине среди монтанских лесов.

Но на следующих слушаниях можно было увидеть совсем другого Кашински - словно постаревшего разом на десять лет. И когда я увидел фотографию этого нового, укрощенного и безвольного Кашински, мне невольно вспомнились стихи Элиота: “Кто обрезал льву крылья, обкорнал ему гриву и подрезал когти?”.

Лев стал пуделем. Не было ли причиной этих изменений - вплоть до полной потери воли - то давление, которое на него оказывали в тюрьме?

Одним из мифов, который усердно распространяли ФБР и пресса, было то, что Кашински – «задвинутый» тип, абсолютно за собой не следящий (от него дурно пахнет, и он одевается как придется) и в довершение всего страдающий паранойей.

На самом же деле, Шерри Вуд, библиотекарь в Линкольне, отказавшаяся дать агентам ФБР список книг, которые брал читать Кашински, вспоминала о нем, как о прекрасном человеке. Ее сын Дэнни, называвший Кашински просто “дядя Тэд”, рассказал репортеру, что тот всегда приходил в город одетым очень прилично, и ничем от него вовсе не пахло. Дэнни любил его, да и вообще математика в городе уважали многие.

Даже в “Seattle Times ” от 5 апреля признавали, что “большинство людей в Линкольне уверены, что он ничего не совершал”.

Один из учителей Кашински, математик Мичиганского университета, профессор Джордж Пайрениан, сказал в интервью: “Я очень уважаю его. И знаю, что на факультете к нему с уважением относились все. Собственно, я горд тем, что знаком с ним“.

Сразу после ареста власти постарались настроить общественность на негативное и презрительное отношение к Кашински. Монро Фридман, специалист по профессиональной этике юриста из университета Хофстра, отмечал: “Они карают этого парня даже без должного суда. Не проведя расследования и даже не представив дело на рассмотрение суда, они уже сейчас заковали его в колодки и выставили на забаву толпе, на позор, стыд и насмешки”.

Среди всех оскорблений и нападок на Кашински в прессе более всего заслуживает внимания реакция профессора Йельского университета Давида Гелертнера, автора “Зеркальных миров”, и комментатора Роберта Блая.

Подвергнувшись атакам «унабомберов», профессор Гелертнер отреагировал на это в виде письменного “извинения” – продолжения “Зеркальных миров” (“Муза в машине”), которое переворачивало большую часть его ранних предположений относительного машинного осознания. Политический романтизм сменили сухие доводы и доказательства.

Но как только профессор узнал, что “бомбист” упрятан за решетку, он поспешил со всей злобой обрушиться в прессе на Кашински. Не менее ожесточенной была и реакция на арест Кашински со стороны Роберта Блая, “железного Джона”, заклеймившего Кашински как человека инфантильного, жалкого и беспомощного. Кашински можно критиковать за что угодно, но не за инфантильность. Учитывая то, что он жил в лесу, один, в достаточно суровых климатических условиях, беспомощным его тоже назвать трудно.

Сам Кашински был не из тех профессоров, что кормятся за счет правительства, в отличие от самого Роберта Блая, который в прошлом сезоне продвигал идею о том, что современный человек может унять свое недовольство обществом, приспосабливаясь к нему любой ценой. И затем Блай пускался в долгие разглагольствования, должные уничтожить его идеологических противников.

Позорное поведение прессы, проводившее идеи ФБР в массы (они просто послушно, без всяких колебаний и сомнений предложили народу выдвинутую обвинением схему), на самом деле значило, что дело “Унабома” действительно является фальшивкой, и для ФБР в нем никаких секретов нет.

В первые несколько дней заключения в Хелене у Кашински была возможность возмутиться таким проведением суда и поведением ФБР. То, что он не стал этого делать (если он действительно не пытался так поступить), значит одно из двух - либо он по каким-либо причинам послушно играл свою роль старого антропоморфного символа, либо его сразу же под видом медикаментов накачали психотропными веществами.

Конечно, его могло деморализовать то, что все радикальное движение борцов за охрану окружающей среды молчало все первые недели его заключения. Они переписывались по интернету вместо того, чтобы приехать в Хелену, посетить узника и выразить ему свою поддержку, постучав в тюремное окошко. Но, несмотря на все это, Кашински вовсе не обязательно должен был сломаться из-за отсутствия моральной поддержки со стороны.

Арест его пришелся на христианский “Великий Четверг” на Страстной неделе (ночь перед судом и распятием Христа). И Кашински во время ареста тоже прошел перед беснующейся толпой - у полицейских это называется “пройти сквозь строй”.

Он вел себя независимо и немного отстранено, смотря на толпу с легкой жалостью и улыбаясь загадочной улыбкой. Такое поведение выдает в нем необычного и интересного человека, хотя в газетах поведение Кашински назвали “высокомерным и заносчивым”.

Столь поспешное обнаружение и доказательство его якобы вины воскрешает в памяти прежние подобные выдумки ФБР. Именно они в свое время объединили в одну цепочку нескольких взрывов, произошедших начиная с 1978 года, и приписали их все некоему “Унабому”. Никаких заслуживающих доверия улик, которые устанавливали бы связь Кашински со всеми или хотя бы с частью из этих (безусловно, подлых, трусливых и достойных осуждения) взрывов, представлено не было.

Известен лишь набросок подозреваемого, сделанный со слов свидетельницы взрыва компьютерного магазина в Солт-Лэйк Сити в 1987 году, приписываемый “Унабому”. Она описала усатого человека в солнечных очках с вьющимися рыжими волосами и полускрытыми капюшоном. Ясно, что на Кашински это мало похоже.

Рисунок был выполнен судебным художником Джин Бойлан, которая работает на ФБР. Женщина-свидетель, по рассказу которой был исполнен рисунок, очевидно, не смогла опознать в Кашински мужчину, которого она видела в 1987 году.

Заклинание катастроф

В Нью-Джерси, когда было взорвано рекламное агентство Томаса Дж. Моссера, неизвестный “унабомбер” выступал под вымышленным именем ”Х. К. Викль”. В организации “Сын Сэма” использовался псевдоним “Wicked King Wicker” (“Блестящий король порока”). Корень обоих этих слов (Wickle и Wicker) - слово wick (фитиль) - восходит к староанглийскому слову wicca , связанному с процессом колдовства и наведения порчи и обозначающему колдуна или ведьму.

То есть “унабомбер”, по крайней мере, после фатального взрыва 10 декабря 1994 года, когда был убит мистер Моссер, всячески давал понять об оккультной инициации, и те, кто понимал “сумеречный” язык или тайный язык криптографии, должны были понять, что этот теракт - лишь еще одна часть символического обряда.

В оккультных преступлениях цель нелинейна, то есть она может быть не только связана с достижением определенного эффекта путем нападения на жертву, но может быть также частью громадного многозначного символического ритуала, усиленного средствами информации и предназначенного для того, чтобы мистическими путями повлиять на групповое сознание общества.

Сталкиваясь с ритуальными преступлениями, следует проследить все более или менее важные синхронизации (то есть события, случившиеся вслед за взрывами “Унабома”, которые выявят свое рода образец таких преступлений, при условии, что верна гипотеза касательно того, что все эти преступления совершены для воздействия на общественное подсознание обычных людей).

Сознательно мы, конечно, не проводим связи между этими вещами, но наше подсознание может направить свое внимание на этот оккультный обряд. Профессор ЦРУ, доктор Ивен Кэмерон, назвал это “психическим приводом”.

Как и все, кто пытался воздействовать на общественное сознание (“Сын Сэма”, например), “Унабом” через прессу периодически обращался с короткими сообщениями к обществу.

Например, в июне 1993 года пресловутый “унабомбер” послал целых две посылки с бомбами. В ту неделю в кинотеатрах как раз шла премьера “Парка Юрского периода”. В кино были использованы идеи, находящиеся на стыке новейших разработок генной инженерии и компьютерных технологий.

Первая посылка взорвалась 22 июня в руках генетика Калифорнийского университета Чарльза Эпштайна. Двумя днями позднее подобную посылку получил специалист по компьютерным технологиям, работающий в Йельском университете, ученый Дэвид Гелертнер. Оба были сильно ранены и госпитализированы.

Важнейшее произведение Гелертнера - книга “Зеркальные миры” (вышла в издательстве Оксфордского университета в 1991 году). В ней подробно описывается, как фальшив и искусственен окружающий нас мир.

ФБР тоже известно, благодаря своими исследованиями по психоанализу и различным манипуляциями с преступниками, в целом сводящимся к “профилированию”, как проникать в сознание и впоследствии контролировать и управлять сознанием людей. Спрашивается, будут ли федералы использовать такие возможности в гуманных целях?

В частности, в Вако, в отделении ФБР, специализирующимся на поведении и “профилировании”, пытались принудить к самоубийству членов “церкви Давидовой ветви”, включая детей. Им не давали спать, днем и ночью светили на них ярким светом, ставили им аудиозаписи с тибетским пением и даже пленки, на которых были записаны звуки, издаваемые погибающими кроликами и свиньями.

Согласно статье, опубликованной в “Los Angeles Times” от 2 марта 1987 года, к делу “Унабома“ были привлечены “спецалисты по мотивациям”. И, вероятно, уже понятно о каких именно специалистах и из какого агентства идет речь.

Бомбу, взорвавшуюся в руках Моссера 10 декабря 1994 года, прежде всего связывали с участием Моссера в рекламных кампаниях “Digital Equipment Corporation” и IBM.

Спустя два дня после убийства Моссера, в понедельник 12 декабря 1994 года, начался следующий виток этого дела. Сорокапятилетний агент ФБР Дэвид А. Прайрон, ветеран, прослуживший в агентстве одиннадцать лет, прогуливаясь рядом с Мировым Финансовым Центром в Манхэттене, ровно в 12.45 дня достал из кармана пистолет и, прижав дуло к правому виску, спустил курок.

Представитель ФБР Джозеф Вэликетт отказался рассказать о деле, которым занимался в тот момент агент. “Мы не готовы сейчас говорить о том, над чем он работал”, - таков был ответ Вэликетта.

Помимо этого, в тот же день, 12 декабря, IBM сами “подложили себе серьезную бомбу”, объявив, что ошибка в микропроцессорах Intel Pentium вызвала столь частые и серьезные математические ошибки, что они вынуждены временно приостановить продажу компьютеров, содержащих чип Intel.

После этого заявления на страницах газет появились статьи с заголовками вроде “Смятение в рядах пользователей персональных компьютеров”. Все они говорили примерно об одном - насколько теперь можно доверять данным, полученным на персональных компьютерах IBM.

Среди пользователей и компьютерных компаний росла паника. Тем временем, на следующий день, 13 декабря, случился самый страшный за всю историю агрокультурного бизнеса взрыв. Взорвалось здание “Terra Industries”, внутри которого находилось оборудование для азотных удобрений. Это произошло под Сэликсом, штат Айова («терра» по латыни означает землю).

Причины взрыва неизвестны. Но на месте семиэтажного здания осталась лишь гигантская воронка. Ударная волна ощущалась в радиусе тридцати миль. Взрывом вырвало стальные балки каркаса здания и одну такую балку протащило по земле полкилометра!

“По уровню разрушений с этой катастрофой не сравнится ни один торнадо”, - заявил начальник пожарного департамента Сэликса Джеральд Смит. Четверо убитых и девятнадцать раненых. Из-за возникновения в результате взрыва смертельно опасного химического облака около 1700 человек из нескольких окрестных городов пришлось эвакуировать.

Четвертым случаем из этой серии была крупная авария, когда из-за сбоя в системе миллионы людей в восьми штатах остались без электричества. 500000-вольтная энергетическая система, обеспечивавшая электроэнергией западные штаты США, вышла из строя. Пострадали штаты Калифорния, Вашингтон, Юта, Орегон, Монтана и Невада.

Специалисты по коммунальным услугам не могут точно сказать, от чего это произошло и где искать причины сбоя. В частности, Линн Адамс из службы коммунальных услуг Аризоны, высказалась, что они “воспринимают эту аварию, примерно как светофоры, которые иногда без всяких причин начинают включаться и выключаться”.

В тот же день в девять часов утра, в последний день занятий по истории Древней Греции, в подземном кабинете университета в Олбани 26-летний студент Ральф Торторичи, вооруженный ружьем, со словами, что ему имплантировали в мозг микрочип, захватил в заложники весь класс. При этом он ранил одного из студентов в ногу. Когда полиция уводила его, он кричал окружающим: “Остановите эксперименты властей!”.

Также в тот же день, 14 декабря, незадолго до полудня,
реактивный самолет “Лир 35”, оснащенный секретным электронным оборудованием и, судя по всему, использовавшийся калифорнийской службой безопасности для “боевых учений”, врезался в многоквартирный дом недалеко от Фресно. В катастрофе пострадало десять машин, восемнадцать квартир было разрушено. Это вызвало временное отключение электроэнергии в части центральной Калифорнии.

Согласно сведениям Пентагона, самолет использовался в “боевых учениях” в качестве цели. Официально считается, что причина катастрофы неизвестна.

В следующем году “New York Times” и “Washington Post”, неоднократно перед этим отвергавшие требования террористов (особенно арабских) напечатать их воззвания, неожиданно опубликовали манифест “Унабома”. 19 сентября 1995 года он был опубликован в “Washington Post”, а затем его частично напечатали в “Times”.

Публикация анонимных оккультных манифестов так же стара, как трактаты розенкрейцеров о “химической свадьбе”. В свое время в “New York Daily News” были опубликовано изложение алхимических теорий “Сына Сэма”.

Оккультные преступления всегда глубоко символичны. Иногда они
могут привести в действие то, что масон Энтон Мезмер называл “магическим заклинанием”, - инициируя мгновенное распространение заразы во времени и пространстве, вследствие которого происходит цепь других катастроф, связанных с ритуалом. На языке символов эти “магические заклинания” являются сопутствующим основному ритуалу результатом.

Специалисты по тайным организациям могут предположить, что все эти бесчисленные катастрофы, волной прошедшие по стране сразу же после теракта, проведенного унабомбером, были спровоцированы также членами “Унабома”. Но обычно механизм первичного ритуала работает так, что уже не все вызванные им катастрофы можно приписать одному только человеческому воздействию. Скорее, первичный ритуал “Унабома” с помощью заклинания высвобождает и приводит в движение определенным образом связанные и синхронизированные символические силы, которые и ведут к катастрофам…

Алхимическое управление человечеством выполняется с помощью времени и пространства, то есть, если в нужных местах совершаются ритуальные действия, это может изменить реальность, “испортить” и “согнуть“ ее. Слово “wicker” именно это и означает в своем тайном значении. “Wicca” (колдовство, ведовство, черная магия) - это просто слово для описания «порченой» реальности. Но каким же образом можно навести на нее порчу? Для этого просто нужно положить определенные предметы ритуала в место, где совершается обряд. Эти “места” существуют как в физическом, так и в ментальном пространстве.

Серийные убийцы

Собственно, сам термин “серийный убийца” - неологизм. Раньше это называлось просто “массовая резня” или “убийства маньяка” (подразумевая в последнем явное безумие того, кто это сделал). Во фразе же “серийный убийца “ уже четко прослеживается оккультный компонент.

Термин “серийный убийца” вводит предположение о том, что, вероятно, есть способ открыть, в чем состоит безумие убийства, и этот способ связан с оккультными тайнами.

Опирается этот метод на общественное (“спящее”) подсознание людей. Подсознательное человека может “включаться” на определенные символы. Это, в частности, известно по случаям массового гипноза.

Однако символы, “включающие” общественное сознание, должны иметь место и в физическом пространстве. И в нашем случае, случае “Унабома”, это произошло в 1982 году, когда посылка с бомбой взорвалась в руках у профессора Калифорнийского университета в Беркли, специалиста по электродвигателям, Диогенеса Анелакоса. Он был ранен.

Другие истоки ритуала “Унабома” следует искать в прошлом, в частности, в истории Древней Греции, где существовала область Аркадия, впоследствии завоеванная Афинами и Спартой. Аркадия была экологическим раем, и было это задолго до того, как Земля начала приходить в упадок под воздействием растущего в геометрической прогрессии загрязнения и выбросов вредных веществ в атмосферу.

Хотя с Аркадией ассоциируются прежде всего пасторальный, романтический и женственный идеалы, но все же главнейшим ее символом был подземный мир – знание, таинственным образом воплощенное в подземной реке.

Дольше, чем в прочих греческих областях, в Аркадии существовал культ Богини-матери. Она персонифицировалась в Деметре, богине плодородия. Ее культ требовал человеческих жертвоприношений - именно того, что сейчас называют “серийными убийствами”.

Дремлющее общественное подсознание, услышав или произнося в разговоре словосочетание “серийное убийство” (serial murder), воспринимает их не как абстрактный термин, а как фонетически связанное с древними ритуалами видение.

Поэтому, когда человек слышит по радио эти слова, он воспринимает их не как “serial”(серийный), а как “cereal”(зерновой, хлебный). Богиню-покровительницу Аркадии Деметру звали также и Церерой, откуда и произошло слово “cereal”.

Таким образом, “Унабом”, послав бомбу профессору Диогенесу Анелакосу, просто совершал ритуальное жертвоприношение.

Грек Диоген ходил с фонарем и клюкой в руке, ища нужного человека, судя по всему как раз такого, как тот студент, который, захватив заложников в университетской аудитории (в которой занимались историей Древней Греции), 14 декабря 1994 года кричал: “Остановите эксперименты властей!”. Еще студент упоминал, что ему имплантировали что-то в мозг.

Таким образом, сила символики в процессе “Унабома” берет начало от тайного языка религиозных обрядов в честь Деметры и Цереры.

Ритуалы “Унабома” находятся в центре апокалиптического процесса обратного действия, который только усиливает общую разруху и распад мира, все более увеличивая загрязнение земли и усиливая “рывок в будущее” алхимическим методом, связанным с пространственно-временным континуумом, который описан в атомной физике: ”Временные связи между событиями обеспечиваются особыми физическими отношениями, достигнутыми между ними”.

Неинициированным материалистам (“кованам” , говоря масонским языком) недоступны даже мысли о возможности связи “Унабома” с катастрофами.

Впрочем, такие люди тоже могут найти необходимые ссылки, не являющиеся засекреченными, например, в научной литературе о математическом моделировании катастроф - в частности, это касается “теории катастроф” Кристофера Зеемана из Варвикского университета.


Продолжить...

Tags: txt
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments